Революция отменяется

Блоги

«Призрак бродит по социальным сетям, призрак революции», — видимо, так должен начинаться какой-нибудь «Манифест сетевого революционера». Чиновники в коридорах власти осваивают ранее не знакомые слова «ВКонтакте» и «Facebook». Оппозиционные вожаки радостно потирают руки, ожидая новый поток грантов под очередной проект. Журналисты, заметно подуставшие от валютно-соле-сахарных сводок, с радостью взялись за горяченькую тему. Социальные сети у сторонников конспирологии по популярности обогнали даже пресловутый и вечно живой «масонский заговор».

Что же такое «сетевая революция»? Не более чем технология! Порождение западной политической мысли, которая всегда несколько абсолютизировала технологические моменты. Но для революции, настоящей, а не ролевой игры, должны созреть соответствующие условия. И здесь лучше старого ленинского определения революционной ситуации ничего не придумано. По мысли Владимира Ильича, существуют три основных признака вызревания революции: 1) верхи не могут править по-старому (то есть сохранять в неизменном виде свое господство), 2) низы не хотят жить по-старому из-за непосильной нужды и бедствий угнетенных классов, 3) происходит значительное повышение активности масс, наблюдается их готовность к самостоятельному революционному творчеству.

Действительно, революция, даже самопровозглашенная ее участниками, не родится на пустом месте, а развивается по определенным законам. На волне неприятия «цветных революций» мы как-то упускали из виду, что те события имели абсолютно понятные причины. Конечно, это не были выступления против диктатур, как их позиционировала сочувствующая пропаганда. Ну какие еще диктаторы из Леонида Кучмы, Эдуарда Шеварднадзе или Курманбека Бакиева? А вот антибюрократический, антикоррупционный характер в этих выступлениях был налицо. В Кыргызстане добавилось еще жесткое столкновение региональных кланов. На Ближнем Востоке все те же самые причины усугубились ростом исламского экстремизма и межрелигиозными противоречиями. В итоге эти «революции» везде обернулись всего лишь перераспределением полномочий между правящими группировками, но протестная подоплека все же была.

Какова же обстановка в Беларуси? Какие тут веют вихри враждебные? Все по порядку. Пункт первый – верхи. Не знаю, есть ли у кого-то сомнения насчет способности белорусской власти сохранять контроль над ситуацией в стране. Во главе государства стоит не одряхлевший и погрязший в коррупционных схемах, опутанный внутриклановыми обязательствами политик, как Бен Али или Хосни Мубарак, и не мягкий интеллигент а-ля Николай II, а полный сил лидер, не раз доказывавший свою способность находить выход из самых запутанных ситуаций. Не менее важно и то, что белорусская власть монолитна. Возможно, найдется какой-нибудь искушенный дроздолог или прожженный краснодомовед, который усмотрит глубокие противоречия между властными группировками. Но, по-моему, разногласия в минских коридорах власти ограничиваются обычной чиновничьей спихотехникой (специалисты поймут этот термин) и бюрократическими обидами типа: «Петрович, зачем ты меня подставил на последнем совещании?».

Пункт второй – в ленинском определении «низы», то есть народ. Конечно, экономические условия в Беларуси сейчас далеко не самые простые. И рост протестных настроений вполне логичен и предсказуем. Но протесты бывают разные. Недовольство экономической ситуацией, даже высказываемое публично, совсем не обязательно конвертируется в открытое политическое выступление. С таким выводом согласен известный социолог, традиционно симпатизирующий скорее белорусской оппозиции, чем властям, Олег Манаев: «Социально-экономическое самочувствие белорусов очень ухудшилось, но еще не факт, что все это сконцентрируется на фигуре главы государства. В такой ситуации население очень часто тоскует по твердой руке».

Носителями протестных настроений у всех народов и во все времена были те или иные классы, сословия, этнические общности, профессиональные корпорации. Может ли кто-то назвать в Беларуси ту социальную группу, которая является «локомотивом революции»? После волнений на таможенном переходе в Брузгах под Гродно заговорили о том, что недовольство переполнило предпринимательские круги. Но очень быстро выяснилось, что речь идет об обычных спекулянтах, живущих на разнице цен в Польше и Беларуси. Но даже эта небольшая прослойка не сумела создать какую-либо устойчивую протестную группу. Для успокоения спекулянтов в Бресте и вовсе понадобилось 15 минут без всякого спецназа и силовых акций.

Еще одним кандидатом на роль «ведущей силы революции» часто называют молодежь. Лидеры оппозиции изначально записывают всех молодых людей в свои сторонники. Это, правда, не подтверждается никакими социологическими данными. Более того, даже элементарное наблюдение последних трех «революционных сред» опровергает этот тезис. Трудно точно определить, сколько именно человек пришло 8 июня в центр Минска с целью «молчаливо-аплодирующего протеста», но 15 июня их было явно не более тысячи человек, а 22 от силы полторы-две тысячи. И это вместе с обычными зеваками и «гражданами в штатском». В Минске проживает 531-540 тысяч молодых людей в возрасте до 31 года, из них около 115 тысяч студентов дневной формы обучения. Я думаю, процент вышедших в условленное время в условленном месте может прикинуть каждый. Возможно, пришли самые активные, неравнодушные к судьбе своей страны? Но это явная недооценка социально-политической активности белорусов, тем более молодого поколения! По данным социологической лаборатории «Новак» и Белорусского института стратегических исследований, 70 % белорусов готовы взять на себя ответственность за судьбу Родины.

Что касается других групп, то все сообщения о каких-то протестных выступлениях в трудовых коллективах оказались примитивной уткой, а провокации, вроде больших граффити напротив крупных заводов, призывающих к забастовкам, так и остались без ответа со стороны рабочих.

Наконец, третий пункт – рост революционного творчества масс. На первый взгляд, этот признак налицо. Правда, с массами туговато: несколько сот человек и даже пара тысяч не тянут на такое обязывающее звание. А радость от того, что флэш-мобы наряду с Минском проходят еще и в других городах, выглядит как-то натужно. Назвать «массовой акцией» выход двух человек в райцентре – как-то странно. Мы и без того знали, что оппозиционеры живут не только в столице, но при этом составляют абсолютно меньшинство населения. И вовсе не обязательно было устраивать публичную перепись.

В том, что была изобретена новая форма организации уличных, несанкционированных акций, нет ничего удивительного. Должны же были во что-то материализоваться те 87 миллионов евро, которые Запад пообещал на поддержку своих сторонников внутри Беларуси. Но в такой вроде бы удачной форме, как «молчаливые гуляния», есть существенный, можно даже сказать, коренной недостаток. Очевидно, что среди организаторов сетевой акции – представители оппозиционных партий и незарегистрированных групп. Тем не менее, отсутствие партийных лозунгов, флагов на самих акциях приводит вовсе не к усилению, а к ослаблению этих самых партий и групп, лишний раз подчеркивает, что мы имеем дело не с «революционной волной», а с очередным политтехнологическим проектом. Всякая революция возникает стихийно. Но на определенном этапе (как правило, очень быстро) руководство этой стихией должна взять какая-то политическая сила. На Ближнем Востоке такой силой оказались «Братья-мусульмане» и другие исламистские группы. Неспособность белорусской оппозиции воспользоваться социально-экономической конъюнктурой подчеркнул все тот же Олег Манаев, заявивший, что из сложившейся ситуации скорее «более адекватные выводы сделает власть, а не оппозиция».

Не скрою, мне всегда нравились эмпирические исследования. Начиная с весны 1996 года я не пропустил почти ни одной уличной акции в Минске. Поэтому рискну поделиться нескольким наблюдениями относительно последних «революционных» событий.

Во время авторалли «Стоп-бензин» какая-то девушка пыталась всучить участникам бело-красно-белые ленточки, но те упорно отказывались. Так она и металась от машины к машине. Благо, 22 июня у организаторов хватило мозгов не разворачивать эту символику, которая с 1941 по 1944 на улицах наших городов соседствовала с портретами «Гітлера-аслабадзіцеля», став одним из самых ненавидимых народом атрибутов нацистской оккупации.

Кстати, сама акция автомобилистов оказалась даже на руку белорусским властям. Многочисленные иностранцы, собравшиеся на тротуарах, удивленно вопрошали: «Как такое возможно? Нам же говорили, что у вас диктатура!».

Запомнилось, как минчане реагировали на экзальтированное поведение Владимира Некляева, когда престарелый и с виду солидный человек вдруг начинал хлопать в ладоши, подмигивать пассажирам из проезжающей мимо «сотки». «Пьяный, что ли?» — вопрошали озадаченные прохожие.

Накануне акции 22 июня кто-то из участников метнул банку с розовой краской в табличку с названием станции «Кастрычніцкая». Сотрудница метрополитена, отдраивавшая расплывшееся пятно, в сердцах повторяла «Сволочи!». Это весьма наглядное и характерное отношение людей и к самой уличной акции.

И еще одно, как представляется, полезное наблюдение. Вероятно, народу на акциях было бы еще меньше, если бы не закрывали станции метро «Купаловская» и «Октябрьская» и не перегораживали отдельные участки улиц. Лично мне не совсем понятно, зачем привлекать к этому флэш-мобу лишнее внимание.

Но это вовсе не означает, что не следует принимать решительных мер к тем, кто нарушает общественный порядок. Наверное, некоторые думают, что демократия – это боязнь решительных мер. Нет, демократия – это способность власти применять в том числе и самые решительные меры к тем, кто создает угрозу стабильности в обществе. А такая решимость у белорусской власти есть.

Конечно, никакой революции в Беларуси не будет. Для этого нет условий, ни экономических, ни политических. Люди не просто хотят жить по-старому. У большинства наших сограждан, огромное желание вернуть ту экономическую стабильность, какая была еще полгода назад. Никаких потрясений и существенных перемен белорусское общество не хочет. Да и ведомства на Карла Маркса, 38, а также те, что расположены между улицами Комсомольской и Городским валом, свою работу знают. Там работают очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно. Эти люди многократно показывали себя в деле. Но долгосрочная стабильность в белорусском обществе во многом будет зависеть от того, как свою работу сделают правительство и Национальный банк. Именно там cейчас находятся самые горячие адреса белорусской власти.



Теги:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *